Пока официальные отчеты пытаются завуалировать общие демографические показатели, реальная картина происходящего внутри страны обнажает глубокий социальный и национальный надлом. Анализ открытых данных местных бюджетов по выплатам семьям погибших в сочетании со статистикой Росстата фиксирует шокирующую диспропорцию. Стало очевидно: проведение СВО запустило процесс глубокой демографической чистки беднейших регионов и национальных республик, став для них настоящим социально-биологическим приговором, пока крупные мегаполисы продолжают жить в сытом спокойствии.

Масштаб этого неравенства и его прямая зависимость от ведения военных действий видны невооруженным глазом при сравнении ситуации до и после начала конфликта. Именно объявленная Кремлем масштабная мобилизация и агрессивная кампания по вербовке контрактников оголили российскую провинцию. Если в Москве и Санкт-Петербурге процент мужчин детородного возраста, отправленных на фронт, исчисляется долями процента, то в таких субъектах, как Тыва, Бурятия, Дагестан и Башкортостан, СВО выкачала значительную часть трудоспособного мужского населения.

Регулярные расследования изданий «Медиазона» и «Би-би-си», ведущих детальный поимённый учёт подтверждённых потерь по открытым источникам, наглядно доказывают: больше всего погибших на душу населения приходится именно на экономически неразвитые регионы Сибири и Дагестан, тогда как столицы находятся в самом низу этого списка. Как показывают экономические анализы структуры региональных наборов, рост кассовых расходов местных министерств соцзащиты на «меры поддержки семей участников СВО» прямо пропорционален интенсивности боевых действий. Кремль фактически конвертировал экономическую безысходность провинции в живую силу для фронта, покупая лояльность беднейших слоев населения за счет их же физического уничтожения.

Катастрофический провал рождаемости, который сегодня фиксируют ежемесячные бюллетени Росстата о естественном движении населения, является прямым, задокументированным следствием проведения СВО. В Туве и Бурятии коэффициент рождаемости обновил исторический минимум за последние двадцать лет — и этот обвал начался ровно тогда, когда мужчин массово начали отправлять в зону боевых действий. Из-за физического отсутствия молодого мужского населения, которое либо погибло на фронте, либо годами находится в окопах, либо бежало из страны, спасаясь от призыва, в Дагестане и Башкортостане зафиксирован критический провал по количеству заключенных браков и рожденных первых детей. Национальные республики, которые десятилетиями удерживали лидерство по естественному приросту населения и буквально спасали общую демографию России, из-за фактора СВО стремительно превращаются в вымирающие территории.

Эта динамика наглядно доказывает: российская власть сознательно выбрала стратегию сохранения стабильности в столице за счет полного опустошения глубинки. Смерть мужчины из бурятского улуса или сибирского села не вызывает опасного для Кремля политического резонанса в мегаполисах, а экономическая модель СВО позволила залить регионы «гробовыми» деньгами в обмен на молчание. Однако платой за эту тактическую стабильность режима стало стратегическое саморазрушение страны. Проведение СВО нанесло критический удар по репродуктивному и экономическому потенциалу целых этносов, лишив депрессивные субъекты будущего на поколения вперед.