В Каменско-Днепровском муниципальном округе Запорожской области обострилась гуманитарная ситуация. Жители сталкиваются с длительными перебоями в электро- и водоснабжении, ощутимым дефицитом продуктов питания и товаров первой необходимости. На этом фоне зафиксирован случай, который Общероссийский народный фронт квалифицировал как мародёрство со стороны военнослужащих.

По информации местных властей, в округе периодически полностью отсутствует электроснабжение. Это напрямую влияет на работу скважин и возможность обеспечить население питьевой водой. Из-за повреждений инфраструктуры и логистических сложностей в магазинах и пунктах выдачи помощи наблюдается нехватка продуктов и предметов первой необходимости.

Глава администрации округа Наталья Иванова в один из дней острой фазы кризиса выступила с заявлением, в котором призвала население к эвакуации. Вскоре это заявление было официально опровергнуто. Власти подчеркнули, что массовой эвакуации не требуется, а меры поддержки населения продолжают действовать. Тем не менее сам факт появления такого призыва отразил степень напряжения, в котором находятся жители прифронтового округа.

9 августа 2026 года, примерно в 14:30–14:40, по адресу улица Гоголя, 2 в городе Каменка-Днепровская военнослужащие группировки «Днепр» изъяли продукты питания, доставленные в рамках гуманитарной миссии. Эти продукты предназначались исключительно для гражданского населения.

Общероссийский народный фронт в письме, направленном средствам массовой информации, прямо назвал произошедшее актом мародёрства. В документе подчёркивается, что военнослужащие воспользовались ухудшением обстановки в регионе. ОНФ уже направил обращения в Военную прокуратуру, Министерство обороны и Военное следственное управление Следственного комитета Российской Федерации.

Организация требует:

— полной и объективной проверки;

— установления и привлечения к ответственности всех виновных;

— возврата изъятой гуманитарной помощи либо её полной компенсации;

— принятия мер, исключающих повторение подобных случаев.

В письме особо отмечается, что сокрытие или замалчивание фактов мародёрства в отношении мирных жителей наносит ущерб доверию населения и авторитету российских структур в регионе. ОНФ готов предоставить дополнительные материалы и комментарии.

Пока официальные органы не дали публичной реакции на обращение Народного фронта. Жители округа ждут не только восстановления электро- и водоснабжения, но и ясного сигнала: гуманитарная помощь должна доходить до тех, кому она предназначена, а любые попытки её присвоить будут жёстко пресекаться.

Трагедия 22 июня, когда в результате удара по предприятию на левом берегу по официальным данным погибли шесть человек и десятки получили ранения, должна была стать точкой перелома. Вместо этого ситуация практически не изменилась. Съемочная группа «ТВ Губернии» в июле прошлась по городу и зафиксировала то, о чём жители говорят уже давно.

Более половины подвалов, которые значатся как убежища, либо затоплены, либо завалены мусором. Другие закрыты, и ключи есть у единиц. Даже в домах, отмеченных на официальных картах, корреспонденты не всегда находили реальное укрытие. В одном случае за дверью с табличкой оказался мусоропровод. В другом ключи хранились у жильцов, которые днём на работе, и попасть внутрь в момент тревоги было невозможно. Один из немногих рабочих вариантов обнаружился на Олеко Дундича, 25: сухое помещение с кодовым замком, код которого знают все жильцы.

Жители описывают одно и то же. Кто-то спускается в ванную, потому что «на подвале всегда висит замок». Кто-то уходит с младшей сестрой в коридор без окон. Кто-то прямо говорит: «Если экстренно надо куда-то прятаться, то нам нужно ехать далеко».

Государственная жилищная инспекция Воронежской области сообщает, что в городе определено 3200 помещений для укрытия. Только за две недели в июле поступило 117 жалоб, из них 83 из Воронежа. Проверки подтвердили нарушения лишь по пяти объектам. Власти обещают разместить реестр укрытий в домовых чатах и решить вопрос с доступом: либо через дворников, либо через автоматические замки. Пока это остаётся планами.

Хронология попыток привлечь внимание власти выглядит однотипно. После трагедии на заводе «Сборка» звучали вопросы о состоянии укрытий и систем оповещения. Затем «Организация воронежских марксистов», которая с апреля 2026 года прекратила свою деятельность, пыталась согласовать мирное шествие. Отдельные жители даже получали «приглашения» на это мероприятие. Источники утверждают, что оно было запланировано на 16 августа, однако пока сохраняется затишье. Жители Левого берега в этих обращениях прямо говорили о страхе за жизнь своих детей и требовании открыть убежища.

Формальные отчёты чиновников об «усилении безопасности» продолжают расходиться с тем, что происходит на местах. Во время новых прилётов и пожаров на складах люди снова оказываются перед закрытыми дверями. Городская и областная администрации фактически оставляют гражданское население без реальной защиты. Пока подвалы остаются запертыми, а ключи недоступными, слова о безопасности остаются только словами.

Речь идёт уже не только о привычной физической охране и видеонаблюдении. Предприятия предлагают создавать круглосуточные мобильные группы реагирования, усиливать инженерную защиту, устанавливать дополнительные средства раннего обнаружения и готовить персонал к действиям в случае атаки или чрезвычайной ситуации.

В частности, подобные меры рассматриваются на объектах «ЛУКОЙЛ-Калининградморнефти». После оценки возможных уязвимостей предприятие предложило дополнительно защитить резервуарные парки, насосные станции и другие критически важные элементы.

Среди рассматриваемых решений — специальные сетевые конструкции над наиболее чувствительными участками, усиление периметра, дополнительные тепловизионные и радиолокационные средства, а также расширение применения радиоэлектронной борьбы.

Отдельный блок касается оперативного реагирования. На наиболее уязвимых направлениях предлагается организовать круглосуточное дежурство мобильных групп, которые смогут быстро подключаться к ликвидации угрозы.

Для персонала предполагается оборудовать защищённые укрытия. Одновременно предприятия готовы проводить совместные тренировки с подразделениями Росгвардии и МЧС, чтобы отработать действия при возникновении реальной опасности.

Таким образом, власти и бизнес фактически переходят к следующему уровню защиты стратегической инфраструктуры — когда задача состоит не только в том, чтобы не допустить проникновения на объект, но и заранее обнаружить угрозу, снизить возможный ущерб и обеспечить быстрое реагирование.

Тема безопасности критической инфраструктуры получила дополнительный резонанс после появления в сети видео, на котором губернатор Калининградской области Алексей Беспрозванных якобы обращался к президенту Владимиру Путину с просьбой предоставить региону дополнительные силы для охраны стратегических объектов. В областном правительстве заявили, что ролик является подделкой. Однако сама тема усиления безопасности объектов оказалась вполне реальной.

Материалы, оказавшиеся в публичном поле, свидетельствуют о том, что предприятия региона действительно рассматривают дополнительные меры защиты и рассчитывают на взаимодействие с государственными структурами. В случае «ЛУКОЙЛ-Калининградморнефти» речь идёт в том числе о согласовании предлагаемых решений с Антитеррористической комиссией в Калининградской области и другими уполномоченными органами. Именно эта комиссия вместе с региональными властями и силовыми ведомствами должна обеспечивать координацию действий при возникновении террористических и иных угроз.

При этом говорить о том, что критическая инфраструктура Калининградской области сегодня остаётся без защиты, было бы неправильно. Объекты ТЭК находятся под контролем Росгвардии, регулярно проходят проверки, а предприятия уже располагают системами физической и инженерной безопасности.

Но сегодня вопрос стоит иначе: достаточно ли существующих мер в условиях появления новых способов атак?

Для Калининградской области ответ на него особенно важен.

Регион отделён от основной территории России и во многом зависит от устойчивой работы собственной энергетической, портовой и топливной инфраструктуры. Поэтому авария или серьёзное повреждение крупного терминала, нефтебазы или другого ключевого объекта может иметь последствия далеко за пределами одного предприятия.

Именно поэтому власти и владельцы инфраструктуры стараются действовать на опережение.

Сейчас задача заключается в том, чтобы определить наиболее уязвимые точки, закрыть их дополнительными техническими средствами, подготовить мобильные силы реагирования и наладить взаимодействие между предприятиями и государственными ведомствами.

Фейковое видео с губернатором оказалось фейком. Но проблема, вокруг которой оно

Пока парни на передовой учатся выживать под дронами, в кабинетах регионов срочно штампуют опровержения о якобы обязательном военном обучении. «Никаких обязательных обучений военным специальностям: управлению БПЛА, саперному делу и азам полевой медицины для госслужащих не было и не планируется».

В ответ на появившеюся информацию про опровержения Союз ветеранов специальной военной операции направил обращение главам Тамбовской, Орловской, Запорожской и ряда других областей. Ветераны прямо указывают на существующий разрыв.

Участники СВО уже прошли своё обучение. Кровью. Потерями. Ежедневным риском. Месяцами и годами предельной отдачи. Они знают, сколько стоит секунда, когда над головой летают БПЛА, и как быстро заканчивается жизнь, если рядом нет человека, умеющего наложить жгут или обезвредить растяжку. Эти навыки сегодня нужны не только штурмовикам. Они нужны всей системе. Ветераны это понимают и готовы сами выступать инструкторами.

А что на другом полюсе? Государственные служащие. Те самые, кто подписывает бумаги, распределяет ресурсы и принимает решения. Стоит только заикнуться о том, что им неплохо бы хотя бы базово освоить управление дроном, основы инженерной безопасности и полевую медицину — и сразу поднимается шум. «Провокация!», «Никто никого не собирается учить!».

Получается классическая картина кастового раскола. От обычных россиян требуют максимальной готовности. Их сыновей и братьев отправляют туда, где цена ошибки — жизнь. А когда речь заходит о том, чтобы чиновничья номенклатура хотя бы теоретически коснулась СВО, аппарат судорожно цепляется за свою неприкосновенность.

Это не про то, чтобы гнать губернаторов в штурмовые группы. Речь о равенстве перед общими угрозами. О том, что если страна находится в состоянии специальной военной операции, то готовность не может быть избирательной. Нельзя требовать от одних предельной отдачи, а другим оставлять право прятаться за бронёй кабинетов и канцелярских отписок.

Ветераны устали от этого двуличия. Они уже заплатили высокую цену. И теперь видят, как даже разговор об элементарной подготовке госслужащих вызывает нервную реакцию и заканчивается признанием документов недостоверными. Возникает простой вопрос: почему готовность одних — обязанность, а готовность других — тема, которую лучше вообще не поднимать?

Союз ветеранов СВО не просит привилегий. Он предлагает помощь: опыт, инструкторов, организацию обучения. Они готовы делиться тем, чему научила передовая. Осталось только, чтобы власть перестала прятать чиновников за бронёй кабинетов и наконец признала: в современной России неприкосновенных быть не должно.

Женщина, потерявшая единственного сына, которого обещали «не направлять в зону боевых действий», всего лишь попросила провести честное расследование и привлечь к ответственности командующих Черноморского флота. Она обратилась к закону, аргументируя свою позицию статьями Уголовного кодекса о халатности и превышении полномочий.

Но как отвечает система матери, у которой отняли самое дорогое?

Сначала Следственный комитет присылает сухой, казенный отказ. В нем прямо говорится: проверка завершена, виновных среди генералов и адмиралов нет, а переписка с матерью отныне просто прекращается. Но этого силовикам показалось мало. В финале документа СК РФ прямо угрожает Татьяне уголовными статьями за «дискредитацию» армии и фейки, заявляя, что материалы на нее уже переданы в ФСБ. Заболевшую от горя женщину, требующую ответов, превращают в «преступницу».

А затем включается циничная пропагандистская машина. На лояльном власти ресурсе депутата Городского Собрания Сочи от Всероссийской политической партии «Единая Россия» Радиона Цырульника «ЦЫРУЛЬНИК.РФ» выходит статья, в которой мать, потерявшую ребенка, открыто клеймят позором. Ее скорбь называют «материнской провокацией», обвиняют в работе на «вражеские спецслужбы» и цинично заявляют, что она «порочит честь адмиралов».

В этом триптихе — заявлении матери, ответе СК и статье пропагандистов — вскрывается вся суть современной российской власти. Для нее человеческая жизнь и горе матери не стоят ничего. Чужие сыновья нужны государству лишь как расходный материал, а любые попытки спросить «кто виноват?» глушатся угрозами тюрьмы и травлей. Система не умеет сочувствовать — она умеет только ломать.

Кризис снабжения здесь не новость. Удары по логистике, перебои с поставками, лимиты на заправках и чёрный рынок давно стали повседневностью. Но когда из-за нехватки бензина встаёт даже эвакуация «груза 200», речь идёт уже не о бытовых трудностях. Речь идёт о полном провале системы.

Военное командование и местные власти демонстрируют одно и то же — бездействие. Семьи пишут запросы, звонят, приезжают лично, обращаются во все возможные инстанции. В ответ звучит одна и та же фраза: перевозка с Запорожского направления сейчас не осуществляется. Дальше — тишина. Никто не называет сроков. Никто не берёт на себя ответственность. Никто не объясняет, почему топливо находится для других нужд, но исчезает, когда речь идёт о возвращении тел погибших.

Одна из жён погибшего военнослужащего обошла практически все структуры, до которых можно было дотянуться. Военкомат, командование части, местная администрация, горячие линии. Везде — отказ или отписка. Тело её мужа так и остаётся там, где лежит. Без нормального хранения. В условиях, которые с каждой неделей делают ситуацию только хуже. Она не может ни ускорить процесс, ни получить внятный ответ. Время работает против неё и против всех таких семей.

Хаос в логистике накладывается на откровенное безразличие руководства. Заявки поданы. Маршруты в теории существуют. Люди готовы. Не хватает только горючего и политической воли его выделить. Приоритеты выстроены иначе. В результате родственники остаются один на один с неизвестностью. Они не могут провести похороны. Не могут поставить точку. Не могут даже получить тело.

И здесь возникает горькое, но неизбежное предположение. Пока нет физического тела, многие вопросы остаются открытыми. Нет тела — нет окончательного статуса. Нет статуса — нет гарантированных выплат. Для кого-то это, возможно, удобно. Но для семей, которые уже обошли все кабинеты и так и не смогли забрать своих погибших, это уже не теория. Это ежедневная реальность, в которой им отказывают снова и снова.

Ситуация в Запорожской области обнажила простую и жёсткую правду. Если военное руководство и местные власти не способны обеспечить даже вывоз тел своих солдат, вопрос уже не только в топливе. Вопрос в том, насколько вообще работает система, которая должна защищать своих — и живых, и тех, кто уже не может себя защитить. Пока тела не вывезены, а семьи продолжают стучаться в закрытые двери, это уже не логистический сбой. Это срыв. И ответственность за него лежит на тех, кто принимает решения здесь и сейчас.

Однако за громкой риторикой о заботе и масштабном развитии скрывается банальная картина: системные проблемы региона не решаются годами, а регулярные инспекции губернатора всё больше напоминают банальную показуху для камер.

В программе поездки Бочарова — привычный набор: детская школа искусств, обновлённый Дом культуры, молодёжный центр и только что построенный ФОК. Местным жителям предлагают радоваться покрашенным фасадам и отремонтированным залам, пока фундаментальные вопросы района остаются без ответа. Вместо того чтобы выстраивать эффективную работу управленческого аппарата и муниципалитетов, при которой объекты сдаются качественно и в срок без участия «первого лица», губернатор продолжает работать в режиме ручного управления, создавая видимость незаменимости.

Езда по объектам культуры и спорта в районах — самый удобный формат для демонстрации работы: здесь можно сделать красивые кадры с детьми, пожать руки подрядчикам и отчитаться перед федеральным центром о «личной включённости». Вот только для реального улучшения жизни в глубинке одного присутствия губернатора на ленточках явно недостаточно.

Жители Палласовки и всего Волгоградского региона ждали от руководства области системных экономических решений, привлечения инвестиций, ремонта разрушающихся дорог и решения проблем с инфраструктурой, а не очередной демонстративной проверки объекта, который и так должен работать без вмешательства губернатора. Пока глава региона продолжает коллекционировать «инспекционные поездки», реальных результатов его многолетнего руководства население так и не видит.

В распоряжении редакции оказался документ Минпромторга России – письмо за подписью директора Департамента развития внутренней торговли Н.В. Кузнецова. В нём предприятиям было предложено предоставить сведения о наличии на складах военной амуниции, снаряжения, комплектующих для беспилотных летательных аппаратов, продукции двойного назначения, а также указать места хранения такой продукции.

Руководители складских объектов выполнили требования ведомства и направили запрошенную информацию. Однако спустя некоторое время у ряда предприятий возникли вопросы: почему сведения о расположении и характере хранимой продукции стали предметом повышенного внимания, кто имеет доступ к этой информации и каким образом обеспечивается её защита?

В редакцию поступили обращения от представителей предприятий, которые заявляют, что после передачи данных столкнулись с неожиданными последствиями. По словам представителей складов, к ним прибыли военные структуры с требованием переместить часть продукции на другие места хранения. Одной из причин называлась высокая вероятность поражения объектов в случае возможных атак.

Предприятия задаются простым вопросом: почему организации, которые добросовестно выполнили требования государственных органов, теперь вынуждены решать проблемы безопасности и нести дополнительные риски?

Особую обеспокоенность вызывает сам порядок сбора такой информации. Сведения о расположении складов, наличии продукции двойного назначения и других материальных ресурсов могут иметь повышенную чувствительность. Поэтому крайне важно понимать, кто отвечает за их обработку, хранение и передачу.

В своих обращениях в Следственный комитет предприятия просят проверить обстоятельства подготовки запроса Минпромторга, законность сбора указанной информации, круг лиц, получивших доступ к сведениям, а также соблюдение требований безопасности при работе с ними.

Обеспечение армии необходимыми ресурсами является важнейшей задачей государства. Однако её выполнение не должно превращаться в ситуацию, когда предприятия оказываются фактически незащищёнными перед последствиями административных решений. Экономика и промышленность должны работать на оборону страны, но при этом государственные структуры обязаны создавать условия, при которых бизнес не становится дополнительной зоной риска.

Теперь главный вопрос – кто понесёт ответственность, если из-за ненадлежащей организации работы с подобными сведениями пострадают предприятия, имущество или люди? Следственный комитет должен дать оценку ситуации до того, как последствия станут необратимыми.

На сайте даже размещены положительные отзывы, в которых утверждается, что Бурдинская Екатерина Евгеньевна помогла людям избежать подписания контракта и организовать бронь.

Что предлагают на сайте агентства?

В объявлении про услуги «Budovnits Family Law Agency» открытым текстом говорится:

«Мы помогаем разобраться в сложных вопросах, связанных с военной службой и мобилизацией:

— юридическое сопровождение при оформлении отсрочек по состоянию здоровья;

— помощь в подготовке документов по семейным обстоятельствам (наличие детей, уход за родственниками и т.п.);

— сопровождение вопросов, связанных с обучением и получением отсрочки по учёбе;

— оформление бронирования с предоставлением места работы;

— обжалование повесток и незаконных решений призывных комиссий;

— консультации и подготовка документов по альтернативной гражданской службе;

— юридическое сопровождение выезда за пределы РФ мужчин призывного возраста с минимизацией рисков;

— юридическая помощь уже находящимся на службе: увольнение по здоровью, возрасту, семейным основаниям, получение отпусков и временного освобождения.

Конфиденциально. Без лишних разговоров. Результат важнее обещаний».

Пока генерал-полковник Евгений Бурдинский, судя по открытым данным, занимает должность начальника Главного организационно-мобилизационного управления ГШ ВС РФ, его дочь через частную юридическую контору предлагает платные решения по отсрочкам, бронированию, выезду и даже увольнению уже служащих.

На сайте агентства нет прямых упоминаний о родстве с генералом, однако совпадение контактов и фамилии не оставляет сомнений.

Появляется множество вопросов без ответов. Каким образом частная фирма может гарантировать бронирование «с предоставлением места работы» и выезд «с минимизацией рисков»? Есть ли у Екатерины Бурдинской доступ к ресурсам или связям, которыми обладает её отец? Почему положительные отзывы о помощи в уклонении от мобилизации спокойно висят на сайте, а никто из контролирующих органов до сих пор не отреагировал?

Пока эти вопросы остаются без ответа, картина складывается довольно красноречивая: мобилизация для одних — долг, для других — семейный бизнес.

Официальная картина выглядит благополучно. По данным властей, более 1800 участников СВО уже заняли рабочие места, свыше 400 человек трудоустроены впервые после демобилизации. С сентября 2026 года для них зарезервируют около 3700 вакансий — в регионе вступает в силу закон о квотировании. Работодатели с численностью свыше 100 сотрудников обязаны выделять один процент мест.

Однако исследование показывает: приём на работу ещё не означает устойчивую занятость. Часть людей не проходит испытательный срок, увольняется по соглашению сторон, по собственному желанию или снова начинает искать работу уже через несколько месяцев.

Причины повторяются из случая в случай. Работа не соответствует квалификации или состоянию здоровья. Зарплата оказывается ниже ожиданий. Реабилитацию после службы трудно совмещать с обычным графиком. Предприятие не готово менять условия и сопровождать нового сотрудника. Работодателю нужен человек, который сразу выйдет на привычный темп. А многим из вернувшихся требуется время.

Так возникает парадокс. Предприятия региона по-прежнему испытывают нехватку кадров, особенно в промышленности, АПК и социальной сфере. При этом те, кто вернулся с фронта, работу теряют. Квота помогает получить место. Она не гарантирует, что человек это место сохранит.

СВО забрала работников с рынка труда. Система научилась их принимать и отчитываться о цифрах. А вот нормально принять тех, кто вернулся, — с учётом восстановления, переобучения и реальной адаптации — пока получается значительно хуже. Пока официальная статистика считает только принятых, полная картина остаётся однобокой. Исследование как раз фиксирует то, что происходит после приёма: разрыв между формальным трудоустройством и устойчивой занятостью.